Галковский Дмитрий Евгеньевич (galkovsky) wrote,
Галковский Дмитрий Евгеньевич
galkovsky

480. МИНСК–1. ПРОСПЕКТ РУКОСУЙСКОГО




Моя вторая поездка в Минск продолжалась около трёх дней, с 11 по 14 мая. Как и прошлый раз, я поехал в сопровождении Василия Гыдова, но на этот раз мы летели на самолёте.

Портреты Василия есть в посте №478. Например, он стоит слева на фоне Мирского замка, Любопытно, что один из несчастных опознал в нём Галковского и тут же заявил, что именно таким меня и представлял:

«Тонкошее существо в нелепом плащике рядом с женщиной на фото - это вы? Что ж, это кое-что проясняет. Пиписьками с окружающими мериться не дано, так национальными катастрофами решили? Маловата пиписька, дурачок».

Честно говоря, пипиську Василия Николаевича не видел, но судя по тому, что это почтенный отец семейства, а также властный руководитель женского трудового коллектива, пиписька у него нормальная.

Несчастному указали на ошибку, он не моргнув глазом перестроился:

«Пожилой лысоватый толстяк? Поразительно. Вероятно, тут болезнь какая-то, неполадки с обменом веществ отравляют организм и замутняют разум».

Интересно, как бы Несчастный прокомментировал это фото, сделанное через два года после Минска:

http://galkovsky.livejournal.com/65663.html

(Воды Несчастному, воды.)

На этот раз я остановился не в гостинице, а на окраине Минска, в квартире Сергея Трунина, галковсковеда, который защищал диссертацию по моему творчеству. Защищался он в Московском Университете. Таким образом, Трунин получил возможность изучать Галковского в естественных условиях: образ жизни, питание, повадки, характерные поведенческие реакции.



При ближайшем рассмотрении Галковский оказался милым киселеобразным существом, любящим зелёный чай с печеньем.



Вот дом Трунина. Квартирку я снимать не стал, а очень хотелось. Она как две капли воды напоминала квартиру моей матушки 20-летней давности. Как будто побывал дома 20 лет назад. Точно такое же впечатление было от улиц на окраине. В Москве всё изменилось. Газоны стали стрижеными, везде появились сложные клумбы, всё заполонила реклама. А тут я увидел зелёную траву, усеянную жёлтыми одуванчиками и вспомнил Нагатино 1980 года. Вот я выхожу ранним утром из дома и спешу на завод.

Люди вокруг русские и тоже в основном из того времени. Только, говорят-то русские люди, а из репродукторов повсеместно льётся злобная польская ерунда, которую местные жители совсем не воспринимают, не замечают что ли, но которая незаметно внедряется в сознание и начинает ощущаться как нечто даже естественное.

Тут уже появлялись многочисленные образчики белорусской письменной речи. Все видят, что читать это невозможно. Украинский с листа воспринимается адекватно, но белорусский просто невозможно читать. Что неудивительно. Украинцы делают язык, непохожий на русский, а перед белорусами стоит задача сделать язык непохожим и на русский, и на украинский. К тому же хохлы начали раньше и все вкусные нелепости разобрали.



Выйдя из дома, я тут же наткнулся на проспект Рукосуйского, и, честное слово, мне потребовалось покрутить слово в голове кубиком рубика, чтобы понять, что это советский Рокоссовский. На белорусском (и только белорусском) поляки написали название всех улиц, переулков и площадей.

Поляков немного, но они сплочены, упорны, бесконечно превосходят по культурному уровню основное население (горожан в первом-втором поколении, часто с проблемами), а главное за Польшей находится и Евросоюз и США. Под «поляками» в данном случае я понимаю не столько этнических поляков, сколько соответствующую часть интеллигенции, состоящую из польско-белорусских метисов и окатоличенных белорусов. РФ же продолжает играть с Белоруссией в поддавки. За все годы об интересах русской общины в Белоруссии не сказано ни слова. Русских там нет. Нет и белорусов. Есть окормляемая польским воляпюком биомасса будущей окраины Евросоюза под эгидой региональной польской сверхдержавы (по крайней мере, так мечтается Варшаве).

Белорусская свистопляска продолжается и в метро, где специально включено радио и МОНИТОРЫ, по которым фоном идут белорусские песни и пляски, перемежающиеся западной музыкой и рекламой. При этом коммерческая реклама идёт везде на русском. Блеф блефом, а денежки счёт любят.

Названия станций в вагонах метро произносятся тоже по-белорусски. Вместо «выход на перрон с другой стороны» говорят «с другого боку», и тому подобная бессодержательная косметика.

Как нарочно белорусы говорят на русском практически без диалектических особенностей. Что-то уловить можно, как в говоре ярославцев или костромичей, но это не явный акцент русского юга. Даже питерцы говорят менее чисто, потому что у них встречаются местные словечки, которых у белорусов я так сразу не заметил (они конечно есть).

В своей массе белорусы чуть-чуть ниже ростом, типажи более монотонны. В Минске нет такого разнообразия как в Москве. Гораздо больше блондинов, причём тип русых людей другой. В Москве это часто жёсткие люди со злым выражением лица, очень неприятным у женщин. Меня это поразило после Парижа. В Москве очень много красивых женщин: высоких, хорошо сложенных блондинок, но у них часто какие-то злые, каменные лица. По сравнению с русскими белорусы мягче, деликатнее, и я думаю, - если брать положенный мне недалёкими белорусами негатив, - трусливее.

(Оговорюсь, что под мягкостью и деликатностью я подразумеваю физиологию и азы бытовой культуры, а то в свете последних выступлений белорусской клаки читатель подумает, что я издеваюсь.)

Откуда эта вакханалия воспевания партизанщины? Ведь если посмотреть по объективным данным, военные действия в Белоруссии были быстротечны.

Пропагандой создалось впечатление о бесконечных сражениях на территории Белоруссии. На самом деле Белоруссия была полностью оккупирована в течение 2 месяцев и полностью освобождена в течение 2 месяцев. Правда в последнем случае небольшой юго-восточный угол с Гомелем был освобождён (где-то 15% территории) на полгода раньше, но дальше линия фронта стабилизировалась и широкомасштабных операций ни немцы, ни советские войска там не вели. Это был бескровный «карельский фронт». («Бескровный» конечно по масштабам общей бойни.)

Для сравнения: активные действия на Украине велись перманентно, многие города по нескольку раз переходили из рук в руки. В Прибалтике, как известно, военные действия регулярных частей велись до 9 мая 1945. Уж Берлин взяли. Такое же месилово было на подступах к Москве – и ближних, и дальних.

Иными словами динамика в БССР была такая: 60 дней – шурум-бурум, потом 650 дней мирной жизни, потом 60 дней шурум бурум и 280 дней войны отмобилизованных белоруссов ЗА пределами республики. Вот эти 650 дней нахождения за сценой советские не могли вынести и заполняли фантастикой «пылающей в огне партизанской Белоруссии». А белорусы там конечно не жировали, но потихоньку сеяли хлебушек и следили за событиями по прессе.

В результате блицкрига 41-го значительную часть белорусов НЕ УСПЕЛИ МОБИЛИЗОВАТЬ. Ведь Минск взяли на 6 день войны. Местный национализм, в отличие от Украины, был тоже не ахти. Белорусы большую часть войны проспали. Конечно в 44 году, а до этого в 39 Джанждава навёл тут порядок. «Мингрел пролетел». Да и сражения за 4 месяца были серьёзные. Но собственно военные потери мирного населения и мобилизованных по сравнению с Украиной и русскими областями меньше. В том числе потому, что белорусы предпочитали особо не соваться и не светиться. Само словосочетание «белорусские партизаны» достаточно оксюморонно. Южане-украинцы – да. Романтичные поляки с их знаменитым «гонором» – да. А флегматичные и робкие белорусы? Да куда им.

Характерно, что вся азиатская ерунда в последних ветках: «убью», «зарежу», «обидел мою маму» шла от двойных и тройных анонимов, люди забывались и писали ответы с разных блогов (в том числе автор вышеприведённых реплик о моей внешности). Не думаю, чтобы так стали вести себя, например, украинские националисты. В конце концов, Адольфыч, - хоть и не сразу, - раскололся в Нестеренко, то есть всю свою чушь несёт от реального лица и в этом смысле хоть как-то за слова отвечает. А это действительно «робкие белорусы».

«Желтоволосый, сгорбленный,
Подкрался робко к странникам
Крестьянин — белорус».


Вечером минчане показали мне местный парк с бронзовыми скульптурами (весьма симпатично сделанными, кстати). На памятнике в виде скамейки с сидящей дамой три сильно датых мужика разложили своё винно-водочное хозяйство. Их попросили отойти и дать рассмотреть скульптуру. Я счёл просьбу идиотизмом, но местные в таких вещах всегда поступают правильно. Не просьбу подвинуться компания с радостью откликнулась, довольно мило (для их состояния) пошутив о прелестях металлической незнакомки. Представляю, что бы началось где-то на Чистых Прудах. Там запросто могли бы и обматерить, и начать приставать, а то и дать бутылкой по балде.



Вот одна из скульптур. К сожалению, фотограф не уловил следующий момент, когда я девушку начал душить. Люблю шкворчание купат.

В Минске, кстати, нет бомжей, что особенно заметно в метро и вообще город чистый. Т.е. его убирают. Но инфраструктура развита слабо, поэтому в самом центре города под мостом огромная лужа мочи. На многочисленных стройках везде работают белорусы и кроме славян никого в городе не видно.



Внимание, материл специально для купантов. «Наш театр на Малой Бронной стал общественной уборной». «РуССкий шовинист не нашёл ничего лучшего в нашем солнечном Минске, как лужа мочи в случайной подворотне. Что ж, каждый видит своё!»

Первым делом в Минске я посетил философский факультет. Организаторы встречи попросили меня в выступлении больше упирать на философию, а не на историю и литературу. Что я и сделал.



Вот в таком виде мы пришли на факультет. Второй справа – юзер andreid, организовавший встречу. Позднее мы его выбрали председателем Минского филиала клуба RL, но об этом в другой части репортажа.



О содержании выступления распространяться не буду, надеюсь, фонограмма будет вскоре выложена в интернете. Замечу только, что я остановился на внекультурном характере философии и на противоречии подобного свойства с целями и задачами государственного преподавания этой дисциплины. И как всегда, в воду глядел :))

На встрече присутствовали только аспиранты и преподаватели, а также люди, пришедшие со стороны. Студентов приглашать побоялись. (Это зря, я существо удивительно мирное – эксцессов не было, и быть не могло.) Получилось достаточно камерно, но интересно. Задавали много вопросов, принесли на подпись книги.



Не обошлось без казуса. Один из присутствующих (вот он на фото) спросил, как я к себе отношусь, нравлюсь ли я себе. Я заметил, что вообще-то люди относятся к самим себе с нескрываемой симпатией, себя любят и берегут. Тому пример – движение машин в час пик. Несмотря на постоянные перестройки, повороты и торможения - столкновений удивительно мало. Всё что касается личной безопасности вызывает у человека благоговение. Он становится крайним педантом и аккуратистом. Тогда присутствующий спросил, придумал ли я уже себе эпитафию.

Я отшутился в смысле «неужели, на ваш взгляд, это так актуально» и т.д. и тут он с ужасом понял, что совершил бестактность. Он спрашивал меня как абстрактного писателя и забыл что перед ним такой же человечек, как и он сам. Существо жалкое и смертное. В общем, после встречи он что-то буркнул, сунул мне книжку в подарок и убежал. Это зря, я совсем не обиделся, а книжка, которую он подарил, оказалось замечательной.

Это изданные в 1953 году в минской типографии имени Сталина на улице Сталина «Письма белорусского народа товарищу Сталину» с подзаголовком «От всего сердца».

«От нашего стола вашему». Вероятно, купаты-купанты ожидали от меня такого же панегирика «гастэпрэымнаму бэларузькаму народу»

Подарок белорусского народа Галковскому получился действительно замечательным. Как ценитель (напомню, что в своё время мною составлена из подобных виршей антология), я получил много приятных минут.

Пара цитат:

«Наш торф не заброшен, как прежде бывало, -
В нём топливо, спирт, удобренья и газ.
Наш торф – энергетики нашей начало,
Из торфа строенья возводят у нас».


Это из заглавного письма Ким Чен Иру. В конце текста пояснение:

«Подписали 2 000 000 трудящихся Советской Белоруссии. Письмо белорусского народа великому Сталину в стихах изложили поэты БССР Янка Купала, Якуб Колас, Петрусь Бровка, Петро Глебка».

Бровки и глебки добавили и что-то личное:

«Мы сокровища песен народа сбираем
Мы богатства сказаний его бережём
И веселые новые сказки слагаем
И веселые новые песни поём.

У народов республики – клубы, театры,
Бесконечность талантов, несчетность кружков,
Кинофабрика, парки, чудесные кадры
Музыкантов, артистов, поэтов, певцов.

Белорусский язык был закован цепями,
Чтоб не вышел народ из тюрьмы немоты,
А сегодня на нём разговаривать с нами
Стали Маркс и Энгельс, и Ленин и ты.

Белорусский язык мы века развивали,
За него провели мы с нацдемами бой.
И доступными Пушкин и Гейне нам стали,
Руставели и Горький, Бальзак и Толстой».


(Нацдемы – это конкурирующая английская фирма, выполнившая 90% белорусификации, а затем расстрелянная. У них была проблема – много горожан.)

Ну-с, на этом пока всё...

Ладно, ладно уговорили. Ещё один сюжетик. В Минске я, кажется, установил фамилии двух щедринских генералов, прокормивших себя при помощи мужика.



В городе есть парк, посаженный Уважаемыми Людьми, под деревьями таблички.



Большинство деревьев посажаны абстрактными «трудящимися».



Но не все. Одно дерево посадили два генерала.



(Продолжение следует.)
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 526 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →