Галковский Дмитрий Евгеньевич (galkovsky) wrote,
Галковский Дмитрий Евгеньевич
galkovsky

53. НЕМНОГО РОМАНТИКИ.

(В развитие предыдущего поста и по немой просьбе юзера boiko)

Как проходила вербовка стукачей? По разному. Опишу один из вариантов. Приехал из провинции человек поступать в престижный вуз. Например в Литинститут. Блата нет. Амбиции - выше крыши. Куда полез - конкурс 40 человек на место. Способности... Ну, не дурак. Дураков не надо. Но никаких талантов не наблюдается. Так, посредственность. Если помочь поступить, на троечки с четвёрочками учиться сможет. Ну, а больше и не требуется. То есть параметры такие: провинциал, после армии, с рабоче-крестьянским происхождением, карьерист, способности средние. Обычно такой человек на вступительных экзаменах получает то, что должен получить: недотягивает 1-2 балла.

Тут нашего героя, назовём его, например, "Олег Малофеев", вызывают в отдельный кабинетик, начинают крутить карандашик.

- Здравствуйте, Олег, присаживайтесть. Меня зовут Николай Николаевич. Я член приёмной комиссии. Хотелось бы с вами поговорить по-поводу вступительных экзаменов. По душам, неформально. Честно говоря, я тебе, Олег, симпатизирую. Сам в своё время оказался в такой же ситуации. Поступал в ВУЗ, время было тяжёлое, послевоенное. Денег нет, блата нет. Всё своим горбом пришлось. Я к тебе приглядывался с самого начала. Выступал против низкой оценки на творческом конкурсе, очень переживал, что ты завалил сочинение и иностранный. Люди не понимают: одно дело москвич с "папой и мамой" на всём готовом, и совсем другое - талантливый человек из провинции. Кто в приёмной комиссии-то. Эти "папы-мамы" и сидят. В общем, такая петрушка у нас: по конкурсу два человека недобор. Ищем кандидатуры. Я предложил тебя. Завтра будет решаться вопрос. Только, сам понимаешь, должны быть аргументы. Я же не могу сказать: примите Олега, он хороший талантливый человек, из глубинки. Должны быть убедительные доводы. Сейчас шурум-бурум идёт, ужас: телефонные звонки, взятки - на эти два места конкурс больше, чем на вступительных. Поэтому давай так с тобой условимся. Оформим тебя по организационной линии. Чисто формально. Скажу откровенно, как сыну: в том числе, будем так говорить, работаю в первом отделе, занимаюсь профилактированием правонарушений. Дело не в этом, тебе ничего делать не надо будет. Просто иду, будем так говорить, навстречу. Но, Олег, и ты войди в наше положение. Институт у нас идеологический, имеет свою специфику. Помоги дяде Коле.

Сколько "олегов" таким образом вербовалось? На каждый курс не менее двух. Почему двух? Для перекрестного контроля доносов. Максимум же на "танкоопасных направлениях" - гуманитарные факультеты университетов, военные академии, творческие вузы - доходил до 10%. То есть учится 100 студентов на курсе, из них 10 человек - стукачи. 10 человек - это "хозяйство", со своей субординацией. Половина - как и везде в Советском Союзе - туфта.

Кстати, любопытная особенность. В силу ряда причин в стукачи вербовались преимущественно мужчины. Вообще-то женщины прирождённые сплетницы и ябеды. В средней школе наушничают в основном девчонки. Могут по старой памяти забежать и в учебную часть института. Но для серьёзной работы женщины непригодны. Аккуратистка "с позитивной установкой" не сможет собрать нужной информации. У шлюхи девиз: "И нашим и вашим за копейку споём и спляшем". Связываться - себе дороже. Середины же у женщин не бывает. Существа это красивые, гармоничные. Как всё красивое и гармоничное - простые.

Отсюда очень лёгкий способ вычисления агентов КГБ на "женских факультетах". Учится на филологическом 50 барышень и 5 ребят. Из этих 5 как минимум два - "цветные". Можно и точно определить. Один - сын профессора-филолога - отметаем. Второй - обкомовский сынок. Тоже в сторону - номенклатуру, как правило, не вербуют, есть инструкция. Третий - круглый отличник с идеей фикс - реконструировать индоевропейский праязык. Ладно. А этот что делает: окончил радиолокационный техникум, на семинарах пускает пузыри изо рта. "Усё ясно".

Но это так, отступление. Вернёмся к структуре. 50 процентов, как уже говорилось, туфта. Спору нет, в Москве жить ох как хочется. Лимита за угол в общаге горбится в горячих цехах. А тут интересная учёба в престижнейшем вузе, симпатичные талантливые ребята и, что ещё более важно, девчонки. В перспективе светит выучится на всамделишного писателя (бред, но провинциалы верят). Престиж писателя в застойные годы огромный. Да ещё за этот рай стипендию платят. Игра стоит свеч. Однако кому ж охота вонючкой быть. И начинается волынка. Один прикидывается дурачком, моргает глазами в кабинете: ничего не знаю, ничего предосудительного за истекший период не видел. Другой, похитрее, высыпает на стол мелочёвку: Раппопорт прогулял физкультуру, Сидоров пришёл на занятия пьяный. Третий, параллельно саботажу, лихорадочно карабкается "по пути добра": зубрит конспекты, входит в комсомольский актив. Всё это для профессионала курям на смех, выжмет он масло за один вечер с кого угодно, пресечёт в корне. Только зачем напрягаться. Ведь 10 человек. Пускай эти думают, что советской власти голову заморочили. Бумага-то лежит. Когда надо бумагу вынут. Подружится молодой талант с важным объектом наблюдения, соберётся в турпоездку в капстрану, подаст документы в аспирантуру, тогда с ним дяди-колины друзья и поговорят. А сейчас пусть барашек пасётся, шерсть нагуливает. Другое дело, если у второй пятёрки дело не ладится. Тогда наиболее перспективного волынщика быстро доводят до нужной кондиции.

"Вторая пятёрка" устроена вот как. 1-2 человека играют гадов открыто. Это безногие инвалиды империалистической войны с поломатой жизнью. Катаются по институтским коридорам на тележках, грохочут костылями, толкаются в очередях за кипятком. Цепляются ко всем: студентам, преподавателям, буфетчицам, уборщицам. Пишут доносы, трясут медалями. Вони от них много, а толку мало. Но есть. Толк в том, что люди расслабляются. Вроде зверь виден, бояться нечего. Можно даже инвалидов поддразнивать эзоповым языком. Ещё 1-2 человека - идейные активисты. Ни на кого они целенаправленно не стучат, но предупреждают честно: щас блевану. И блюют - "кто не спрятался, я не виноват". Такой, заметив томик Солженицына в руках однокурсника, прямо, честно, по-комсомольски поставит вопрос на комсомольском собрании, сделает прилюдный выговор. "Куда надо" тоже сообщит. Но бывает такой форс-мажор редко. Люди дурака обходят за версту. Польза от него, кроме комсомольско-активистской работы, та же, что и от "инвалида": люди считают что всё знают, всё понимают. Ан не всё. Рядом работают 1-2-3 стукача НАСТОЯЩИХ. Обычные ребята, "как все". От "обычных ребят" спасает только то, что уж очень они обычные, а душу раскрывают в моменты жизни необычные и людям тоже незаурядным. Но от полноправного члена коллектива куда же скроешься. Многое они видят, дяде Коле аккуратно сообщают. И есть среди них одна на несколько курсов ГАДИНА. Стукаческий талант. "Монстр уровня". Этот приносит не сырец, а готовый материал. "Дяде Коле" и делать ничего не надо. Только ставить подпись и посылать бумагу в родную контору. Только Малофеев учиться начал, первый семестр не закончился, а уже тук-тук-тук, в кабинетик принёс ориентировку в 46 пунктов на всех студентов и преподавателей. С характеристиками, выводами и предложениями. Всё отпечатал аккуратно, даже каёмочкой обвёл.

Этот работает не по принуждению и не за деньги, а ему, подлецу, изподтишка унижать и издеваться над людьми нравится. Оргазм он от этого дела испытывает. Хотя и "МТБК" не помешает (для молодёжи расшифровываю: "материально-техническая база коммунизма" - был такой термин-аббревиатура в "марксизме-ленинизме&пролетарском интернационализме").

"Скока плотют?" Да в месяц 30 застойных рублей, в лучшем случае. Много это или мало? Как сказать. Если стипендия 40, то 40 и 70 это разница. 40 это только-только поесть. Покупка ботинок - Проблема. 70 - это еда+одежда и ещё рубликов 5-10 на чёрный день откладывать можно. А если степуха 60, то на 90 р. можно жить. Ещё в конце семестра за ударную работу Малофееву стольничек подкинут. Летом все едут колымить в Казахстан, а "Олег" - к маме домой, а то и на курорт.

И это ещё не всё. Есть ещё бонусы. На занятия можно не ходить. прогуливать неделю, две, а то и весь семестр. В учебной части злятся, орут, вывешивают приказ об отчислении. Да куда, дурашки. Есть "дядя Коля". Приказ куда-то исчезает, зачёты сдаются автоматом. Можно ещё антисоветскую литературу открыто читать. Вокруг все трясутся, шмыгают с портфелями, в которых спрятаны-укутаны Войновичи и Набоковы, а чего трясутся, убогие. Есть спецлюди, спецлюдям сам дядя Коля литературки подбросит, чтобы на живца брать. И дело, и удовольствие. Дал "Весну в Фиальте" преподавателю, написал на него донос, книжечку прочитал - получил удовольствие. Благодарный дурашка-преподаватель поставил пятёрку на экзамене, дядя Коля выдал очередную тридцатку. "Трюльник" потратил с девочкой в кафе - лапшу на уши про запрещённого элитарного писателя навешал, получил удовольствие. Из рассказа Набокова фразу вырезал, в свой рассказ-курсовую вставил, на семинаре поразились: "батенька, да у вас талант". Вот как люди крутятся, устраиваются. И всё своим горбом. Вот эти руки, руки трудовые...

Писать рассказы Малофееву уже не хочется. Да и раньше не особенно хотелось. Так, что-то выдавил для творческого конкурса. Из порыва честолюбия. Теперь-то все бумагомараки кажутся ему смешными пигмеями. Малофеев над ними "карающий меч судьбы", демиург, Бог.

Есть на курсе звёздочка двойная. Молодожёны. Он - красивый, умный. Одет, как в западном журнале: джинсы - фирма, замшевый пиджак. Папа работает в "Иностранной литературе", переводчик с испанского, выездной. Она - красавица, страшно подумать влюбиться. Не по плечу.

А есть скромные литераторы, из провинции. Они сами себе дорожку протаптывают. И знают, что почём. Куда ж ты, полез против них, дурашка.

Пригласил наш "де Каприо" полкурса на день рождения. Сдуру похвастался импортным видеомагнитофоном. А что это в горшке на окне стоит? - Да марихуана, жена для прикола у брата-ботаника выпросила. Ладно, так и запишем: "Распространяет видеофильмы, пропагандирующие секс и насилие: "Челюсти-2", "9 с половиной недель". Выращивает марихуану с целью изготовления и сбыта наркотических средств."

И загремел красавчик под фанфары. От тюрьмы папенька отмазал, а из института отчислили, пошёл в армию. У жены истерика, выкидыш.

А можно на "двойную звёздочку" и сквозь пальцы посмотреть. Как захочу. Захочу так, а захочу этак. Чистая воля, как у Шопенгауэра. ПромБлема. Можно и в дискуссии философской поучаствовать о свободе воли. Вот, например, два близнеца. На одного Малофеев настучал, а на другого - нет. И всё жизнь у них разная. Из-за кого? Из-за Малофеева. Такой он германский бог.

Лев Дуров, убедительный образ создал такого "небожителя" в "17 мгновениях". Здесь вся ненависть шестидесятников к стукачам сказалась. И знание дела не понаслышке: ведь сидели эти "клоуны" в любом советском учреждении. Да и в детском вроде бы "Добро пожаловать", столь не понравившемся Баcинскому. Помните, "сандалики-невидимки". Шлёп-шлёп-шлёп: "Дядя Коля, а у Сидорова импортный приёмник с 19 герцами, он Немецкую волну слушает"; шлёп-шлёп-шлёп: "А у Рабиновича в тумбочке учебник иврита - собрался на историческую родину"; шлёп-шлёп-шлёп: "Профессор Смирнов восхваляет Солженицына".

Что-то поделывает наш литинститутовский карась сейчас, в эпоху интернета.

P.S. Ой, совсем забыл. Я же хотел о романтике. Что же, есть и романтика. Примерно через два года образцово-показательный стукач наглеет от вседозволенности, начинает залупаться. Например, пытается качать права, делать замечания "дяде Коле", а то и скрестись в обход, чтобы стучать на папу. У самолюбивого подлеца начинаются фантазии о "полковнике Ладейникове", маждународной арене. "Вы ещё не знаете Малофеева. Малофеев вас всех купит, продаст и снова купит."

Инструкция предусматривает и это. Ибо ход мысли мерзавца понятен, чего тут сложного. Попытки скрёба пресекаются быстро и надёжно. Методами неформальными. Ибо человеческих слов такие субъекты не понимают, да и сама ситуация нечеловеческая. Дядя Коля вызывает Малофеева в свой кабинет и бьёт. Натурально. Бьёт недолго, но профессионально: поддых, по печени. Параллельно в простых русских выражениях объясняет, что до конца жизни место Малофеева - у параши.
По той же инструкции никогда такого человека "внутрь" не возьмут. И больше "30 рублей" никогда платить не будут. Доносчик должен стоять у окошка кассы в лохмотьях, с протянутой рукой. И 30 рублей ему должны не давать в руки, а швырять в лицо. Если человек работает собакой, то как к собаке к нему и относятся: держат в ошейнике и под столом.

Так что с побоями это ещё лёгкий случай. Очень часто Малофеева обслуживают более неформально. Ибо кто такой "дядя Коля"? Будет ли нормальный человек такими вещами заниматься? Поэтому у "дяди Коли" в Литинституте и стол и дом. Нетрадиционный "дядя Коля". Вербует мальчиков день и ночь, и хорошо получается. Ибо мальчиков любит, работает душевно. Опять же по инструкции на такую работу подобных "дядей Коль" и устраивают. И на первом же семестре змей-искуситель Малофеева окружает заботой, лаской. Если человек не понимает, опять же вызывает в кабинетик, говорит уже сурово, по-мужски: "Сымай портки".

Так что есть и романтика.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments