Галковский Дмитрий Евгеньевич (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} galkovsky) wrote,@ 2009-10-21 19:03:00 |
|
574. ТРЕТИЙ ПОСТ
Поскольку советские краузисты воспитывались на «трёх источниках» и «трёх составных частях» закрою тему третьим постом. В общем, они и после второго заткнулись, но, повторяю, Бог любит троицу.
С чего вся началось. Я в 1980-1986 году учился на философском факультете, специализировался по истории зарубежной философии. Защитил диплом по Платону и Аристотелю. Оппонентом на защите был какой-то активист по фамилии Густырь. Сначала он, как ему казалось, разгромил мой диплом, но не учёл, куриная голова, что объём оного был больше положенного в два раза, и писал я его не как вопль мировой правды, а как милостыню для слепых. Я аккуратно учёл его замечания и… вынул из рукописи все страницы с гениальными поправками Густыря. Механически. Мне пришлось только перепечатать две страницы – точнее впечатать вместе куски. На всё про всё ушло 30 минут. Вместо диссертации получилась гладкая дипломная работа. Более того – ОБРАЗЦОВАЯ дипломная работа. Человек (я так понял – стукач) попытался сказать «а», сказать «б», в промежутке набивался ко мне в родственники и учителя, на что я вежливо улыбался: «Вы по какому вопросу, товарищ?» В результате – пять баллов. Учился я тоже хорошо, но старался не выпендриваться. Так, где-то половина пятёрок, половина четвёрок.
Вечерников не распределяли, но мне дали направление в институт философии. Я вышел из учебной части, какая-то однокурсница выбегает: «Галковский, это что у тебя в руках – направление? Дай посмотреть!» ВЫХВАТИЛА И УБЕЖАЛА УСТРАИВАТЬСЯ. Я только растерянно захлопал глазами. Честно говоря, «работать философом» мне не особо хотелось, а то, что грядут серьёзные перемены, я знал гораздо лучше окружающих.
После этого я несколько лет поддерживал отношения с университетскими студентами: Межуев, Синеокая, Чубаров, Анашвили и Ко. Кем был я, они представляли слабо, я над ними посмеивался и продавал ксерокопии запрещённых книг. Тогда они всерьёз воспринимали Барама, человека внешне оригинального, но по-женски глупого. Кажется, я их познакомил с одиозным «Сашей Морозовым», которой при всех его качествах дураком никогда не был. Ещё был неглуп Маханьков, последний секретарь и переводчик Лосева. Но он никогда не разбирался в философии, будучи филологом и вообще литератором.
История переиздания бердяевского журнала «Путь», в результате которой один из фигурантов отбросил коньки, описана мною в пьесе «Каша из топора», но, конечно, в фарсовом ключе. В реальности я просто понял, что ребята не соображают, что делают, и нацепил горб терпиле Захарбекову, который потом два года бегал с этим рюкзаком по Москве. Денег он никаких не заработал, на этом деле заработать деньги мог только я. Хотя Анашвили думал иначе.
В 1993 я написал о советских философах довольно злой фельетон, который против моего желания имел довольно значительные последствия. Писал я его между делом, и не думая о философском факультете. Я там давно не появлялся, и он был мне фиолетов.
Однако меня почему-то тогда сочли каким-то официальным лицом, поставленным на философию, чуть ли не главой «ликвидационной комиссии». Это привело к очень смешным последствиям. Протоновы стали писать доносы не господу Богу или министру здравоохранения, а мне. Мне это, повторяю, было перпендикулярно, и я на их заходы никак не реагировал. Хотя при желании волну можно было разогнать до размеров особых. Например, сильно злобилась философская мадам Урожаева, у которой за несколько лет до этого в философском стройотряде погиб сын и она горела желанием отомстить сослуживцам. Знала она много, так как была внутри шарашки. Да многое я и сам знал. Только о чём и зачем писать. Ну, пропагандисты, ну, воруют. Ну, подлые. Дураки. А ДАЛЬШЕ ЧТО? Дальше – НИЧЕГО. Я вообще из журналистики ушёл.
Одним из «оборонительных действий» советских философов стал иск «Независимой газете» со стороны Василия Васильевича Соколова. Я в статье раздал всем сестрам по серьгам, досталось и ему. Точнее его книге, которую я назвал «лепетом советского кретина». Соколов был из всей плеяды самым приличным, точнее, просто никаким. Это русский, из деревни, всю жизнь писал аккуратные обтекаемые тексты о западноевропейской философии. Человек неглупый, старый. К тому же воевал. Его выдвинули как таран. Я тогда Третьякову сказал:
- Вы напрасно смеётесь. Соколов говорит не от себя – его поставили на дело. Это партийные агитаторы, но поскольку для марксистской риторики свойственная наукообразность, они по-своему неглупые. Затронуты их корпоративные интересы и конечно они просчитали ходы. Если Вы готовы всерьёз полемизировать, то я готов оказать посильную помощь, но это будет долго. Если Вам это не нужно, то лучше не связывайтесь.
Третьяков так и сделал. Потому что прекрасно понимал, что Галковский это Галковский и больше никто. А Третьяков всегда был политиком. Мнения о закрытии философских факультетов не было.
Несколько позже на «коллективное письмо» умученных от Галковского пропагандистов я ответил в выпускаемом мною в прединтернетье журнале «Разбитый компас». Потом возник сайт «Самиздат», я издал «Бесконечный тупик», мне дали антибукеровскую премию, Ельцин и его эпоха ушла в прошлое, появилось ЖЖ, философский факультет несколько раз реорганизовывался.
Я никогда не интересовался «философскими делами». Ну, заходил время от времени в 90-х в Институт философии, где числился мой товарищ, на самом деле занимающийся серьёзным бизнесом. Потом я помогал с проектом памятника Владимиру Соловьёву во дворе этого института. В МГУ я вообще не был более двадцати лет.
Обратил внимание на философский факультет я в связи с «биомузейным делом», мне это показалось переборхесом, которого всё-таки философский факультет недостоин, и уж конечно недостоин университет в целом. МГУ какой-никакой, а есть и продолжает быть лучшим вузом страны, пускай и не самой лучшей.
Ну, я и решил сыграть на повышение. Думаю, пойду к ребятам, подарю книжки. Расскажу о былом, как наше поколение училось, что делало. Ничего особого конечно не произойдёт, но польза будет. А из 50 книг 5 попадут кому надо. Да и руководство факультета наверно давно поняло, что Галковский человек безопасный, никому ничего плохого не сделавший. Спокойный, в общем, человек. Да уже и пожилой.
Ну, пришёл. Хотя был сильно болен и занят выше крыши. Встреча закончилась провалом. Ладно, думаю, оставлю книги. Возвращаюсь из Америки – молчание. Начинаются экзамены, каникулы, я жду. Наконец наступает пора осенних занятий. Проходит месяц и выясняется что БТ таки пригодился – на него ставят диапроектор.
Я ничего не имею против диапроектора. И против декана и ректора. Хотя декан радовался как ребёнок, что на Галковского никто из студентов не пришёл.
Но я-то читал Солженицына, за которого вообще срок давали. Отсутствие рекламы - не помеха. Если кто не пришёл – можно было почитать книги. Если хотели бы встретиться, я бы ещё пришёл - и раз и два. Про Интернет я и не говорю.
Нет, здесь чётко выстраивается определённое мнение «отечественных мыслителей».
1. Не знаем
2. Знать НЕ ХОТИМ.
Для физиков или, например, биологов это аргумент. А действительно, какого рожна им вдруг надо раскрывать книгу Галковского. Если бы Галковский был элементом массовой культуры (в хорошем смысле этого слова), тогда они могли бы заслужить упрёк в профессиональной узости.
Но для филологов… Я ведь современный писатель, есть курс «современная российская проза». Если ботаник отмахивается от бабочки: не знаю я никаких бабочек, это уже непонятно. А уж если зоолог...
- Ну, позвольте ребята, я же писатель.
- Писатель? Это какой? Не знаем.
- Вот – премии дали, вот - в энциклопедии пишут.
- Ну и иди в жопу со своей премией. НА ХУЙ.
Это филолог. Филологи кстати так не говорят. Они меня честно изучают. Кому нравится, кто считает идиотом – каждый по-своему. Но никто не скажет «а кто это?». В Литинституте встречу студентов со мной вёл ректор, пригласивший свой семинар.
Но ведь я писатель только отчасти. Я ещё историк. Философ. В философии у меня есть дополнительный бонус – это моё родное, я получил образование здесь, здесь учился. А мне говорят (это буквально):
- Блин, урод 50 двухтомников припёр, папа Карло двужильный. Это дядя сто кг пёр. А подумал, чучело безмозглое, что студенту некуда твои кирпичи класть, что у него места дома мало.
Это считается аргументом.
Позиция объясняющего себя писателя на редкость проигрышная, это смешно. Я это делаю только по одной причине – смешно здесь мне.
Проблема не в моей бездарности, я на неё охотно подписываюсь. А в том, что в общественном мнении она не очевидна (мнения о Галковском разные) и у людей есть возможность эту бездарность разоблачить, что называется, в прямом эфире.
Но речь идёт о другом - о подставке под диапроектор. То есть люди чем-то недовольны, им чего-то надо. Им хочется со мной разобраться, меня запомнить.
Ну, запомните.
В заключение вернусь к обиженному 15 лет назад Соколову. Соколов несомненно биологически выдающийся расовый тип. Из деревни, прожил 90 лет… Умный.
Но философия это штука аристократическая. Ей занимаются Хозяева и часто выдумывают её для плебса.
Соколов поэтому и прожил 90, поэтому его и взяли в дело. Потому что «никогда и ни за что». Выше головы не прыгнешь. Стартовая позиция была безнадёжной:
«Но все же познавательная активность присуща мне с моего деревенского детства и даже «политическая». Я был тогда очень активный пионер. Можно считать, что принимал участие в организации колхоза в нашем огромном селе. Наш парторг («избач») научил нас: ребята (а я их возглавлял), вот будут сейчас уполномоченные выступать, призывая вступать в колхоз, «несознательные мужики» будут яростно выступать против. А вы, когда будут эти выступать, заберитесь на кулисы. Сцена была такая. И орите изо всех сил, бейте ногами, чтоб их заглушить. Так мы и делали. Колхоз организовали, и я с грустью наблюдал, как в марте 30-го года появилась статья Сталина «Головокружение от успехов», «несознательные мужики» быстро уводили своих лошадей, инвентарь, всякий скарб. Мгновенно развалился колхоз. Собрали библиотеку у раскулаченных. Один имел много книг. Отрубник еще сохранился в 30-й год. Отрубник со времен Столыпина… Библиотека хорошая была. Ну, почитаем. А я очень читать все, что под руку попадалось. И комитетчики сделали меня библиотекарем в 11 лет, я выдавал книги. Местный парторг, Любомудр был умный, активный был, «избач». Секретарь партбюро, ну несколько коммунистов-то было. Потом уже услышал в Москве, что его расстреляли. Но он «просветитель», организовал на селе некий театр, ставил пьесы всякие. Вовлек и меня в некоторые роли. Я имел большой успех, например, в роли черта».
Но повторяю, человек поднялся.
В общем, то, что у русских всё последние сто лет валится, понятно. «Недоевропа». Но ведь, блин, АЗИЯ поднимается. Сначала Япония, затем шантрапа «пяти драконов», а теперь и его величество Китай. Почему?
Я вам отвечу со всем хладнокровием, совершенно не боясь возможного визга.
Потому что на Востоке Соколов (а он, ещё раз повторяю, человек не глупый), в 1990 году пришёл бы ко мне, встал на колени и поцеловал руку: «Спасибо, учитель».
Я тоже поднялся с низов за счёт своего таланта, но низы низам рознь. Мои низы это город, столица, Патриаршьи пруды. Мой отец учился в консерватории и писал стихи, мать окончила десятилетку.
Я решал другие жизненные задачи, у меня были другие стартовые условия. Да, надо мной глумились всю жизнь, но красным дьяволёнком я на сцене цыганских агитаторов не кувыркался, и, более того, избежал предписанного мне иностранными хозяевами антисемитизма, быстро поняв, что обижаться на азиатов это ронять собственное достоинство. Несмотря на все прыжки вокруг меня гельманов и ольшанских, сценарная борьба слона с моськами не задалась.
Я к 25 годам дорос до стадии западноевропейского интеллектуала, а к 40 – аристократа (не по образу жизни, а по мировосприятию.) Этого быть не могло и в сценарии не прописывалось настолько, что многие до сих пор трут глаза и щиплют себя за руки. Конечно, я исключение. Но я есть. Я хозяин, который появился через 30 лет после смерти последних хозяев этой страны. Смерти на эмигрантской помойке. А я появился В ЦЕНТРЕ, на родине.
А Соколов перед Хозяином стал жестяными медалями звенеть. В суд подал – «обидели фронтовика».
Учитель ему бы мозги от мусора прочистил. Забыл бы и колхозный театр, и «средневековую философию». Потому что на Востоке, особенно на Дальнем Востоке, дисциплина. И слушаются там вовсе не аксакалов, а КОГО НАДО. Иначе бы в Японии до сих пор колеса не знали. Сидели бы выжившие из ума хотабычи и говорили, что никакого колеса нет. Ездили без колеса и ладно.
Если слушаются кого надо, это сильно экономит время.
Например, человек всю жизнь изучал после колхозного театра Раймунда Луллия и Роджера Бекона, а ему ещё «до того» могли сказать:
- НЕ НАДО.
И всё. Не надо и всё. Сказал Учитель. Если есть вопросы, можно приползти на коленях и почтительно попросить разъяснений.
Тогда может поступить развёртка приказа:
а) Книг писать не надо, нет литературного таланта.
б) Средневековой философии, как и самого средневековья, не было.
в) Сообщать об этом студенческой массе нецелесообразно. Пусть учатся по изданным учебникам.
А можно и просто бамбуковой палкой по черепушке долбануть. Мало не покажется.
Культуры особой конечно так не достигнешь, а цивилизация будет. И порядок будет. Меня, кстати, единственные иностранцы, которые нашли и перевели – японцы.
Только фиг-два это русскому объяснишь. Он до всего своим горбом доходит, как европеец. А планировать, как европеец не умеет. Умишка не хватает. Ума нет, а понимание о себе есть, хочется от себя пожить. Он и живёт. Себе на горе, людям – на радость.
Вы оцените уровень. Диалог из предпоследней ветки:
noweekoff_a: а кто вы?
fraticelli: :))) Браво! Вполне серьезно говорю.
arrestant: Ну, а серьезно. Дело не в личности. А в том, что автор прав о философском факультете. А то, что Галковского никто не знает, неважно. Выпускников философского, что ли, знают? Кого?
fraticelli: Знают. Назвать имена? Козиков Александр Митрофанович. Багатурия Георгий Александрович. Это Вам, блин, не "сотня московских литераторов"(
arrestant: А, блин, что это?
fraticelli: Это вполне серьезные ученые, признанные не только у нас в стране, известные в Европе и в США. Это люди, которые, несмотря на возраст, все еще занимаются научной работой, а не толкают "книжечки по 500 рублей" и называют румынами всех тех, кто эти самые книжечки не покупает.
xclass: Он перепутал при копипасте. Это два человека: Иван Андрееевич Козиков, Александр Митрофанович Ковалев.
fraticelli: Я перепутал не при копипасте, а при работе с обоими на одном факультете одновременно)))) Прошу прощения - пишу не в лучшем состоянии, поэтому случилась ошибка. Не Козиков, а Ковалев. Александр Митрофанович Ковалев.
arrestant: Спасибо, я, кажется, разобрался.
«О настроении людей в тот период может свидетельствовать и такой пример. Тогда на демонстрацию в праздники выходил весь состав университета. Однажды философский факультет постави¬ли в самый хвост колонны МГУ, и все над нами снисходительно потешались. Но самое главное, что когда шла основная колонна университета, Сталина не было на трибуне, а когда проходили мы, Сталин как раз появился. НАМ ВЕСЬ УНИВЕРСИТЕТ ЗАВИДЫВАЛ. Это, конечно, мелкий эпизод, но хорошо показывает специфику ситуации того времени».
ФИЛОСОФИЯ.
fraticelli: Ну зачем же делать далеко идущие выводы на основе вырванных из контекста цитат. Уверен, что и труды Галковского могут похвастать просто шедевральными измышлениями. Конечно, Ковалев теоретик своеобразный, но величиной считающийся.
xclass: Ковалев. Пробная цитата:
«В философии есть такие понятия, которые беспредельны, например, мир конечен или бесконечен. Но я думаю, что физики когда-нибудь докопаются, что мир конечен или бесконечен. Тогда и философия скажет, что мир конечен или что мир бесконечен. При этом по мере развития науки уменьшается соотношение между тем, что в философии уже установлено, и тем, что в ней еще не установлено. Только эксперименты должна ставить не одна наука, а несколько наук. А уже на базе абстрактного мышления дальше есть возможность философского осмысления. Но у меня все-таки такое ощущение, что по мере накопления конкретных фактов, знаний и философия в XXI в., я думаю, обретет свое лицо и использует этот огромный материал, собранный конкретными науками, для обоснования каких-то новых более фундаментальных всеобщих законов. Я верю в философию, она, конечно же, должна быть наукой и должна развиваться на основе данных конкретных наук. Я считаю, что основным вопросом философии является не отношение бытия и сознания, а отношение человека к миру. Не случайно человек интересуется теми вопросами, которые затрагивают его жизнь, жизнь общества в целом».
С таким умственным багажом будет работать только «взвод – встать, взвод - сесть». Но в русском государстве на рычагах – чужие. Чего им интеллектуальную температуру аборигенам повышать? Поэтому отмашки не будет.
Ну а каждый русский от себя как черепашонок может барахтаться. Только на философском так себе черепашата. Квёлые они там какие-то. Боюсь, до океана в одиночку мало кто добежит.
Поскольку советские краузисты воспитывались на «трёх источниках» и «трёх составных частях» закрою тему третьим постом. В общем, они и после второго заткнулись, но, повторяю, Бог любит троицу.
С чего вся началось. Я в 1980-1986 году учился на философском факультете, специализировался по истории зарубежной философии. Защитил диплом по Платону и Аристотелю. Оппонентом на защите был какой-то активист по фамилии Густырь. Сначала он, как ему казалось, разгромил мой диплом, но не учёл, куриная голова, что объём оного был больше положенного в два раза, и писал я его не как вопль мировой правды, а как милостыню для слепых. Я аккуратно учёл его замечания и… вынул из рукописи все страницы с гениальными поправками Густыря. Механически. Мне пришлось только перепечатать две страницы – точнее впечатать вместе куски. На всё про всё ушло 30 минут. Вместо диссертации получилась гладкая дипломная работа. Более того – ОБРАЗЦОВАЯ дипломная работа. Человек (я так понял – стукач) попытался сказать «а», сказать «б», в промежутке набивался ко мне в родственники и учителя, на что я вежливо улыбался: «Вы по какому вопросу, товарищ?» В результате – пять баллов. Учился я тоже хорошо, но старался не выпендриваться. Так, где-то половина пятёрок, половина четвёрок.
Вечерников не распределяли, но мне дали направление в институт философии. Я вышел из учебной части, какая-то однокурсница выбегает: «Галковский, это что у тебя в руках – направление? Дай посмотреть!» ВЫХВАТИЛА И УБЕЖАЛА УСТРАИВАТЬСЯ. Я только растерянно захлопал глазами. Честно говоря, «работать философом» мне не особо хотелось, а то, что грядут серьёзные перемены, я знал гораздо лучше окружающих.
После этого я несколько лет поддерживал отношения с университетскими студентами: Межуев, Синеокая, Чубаров, Анашвили и Ко. Кем был я, они представляли слабо, я над ними посмеивался и продавал ксерокопии запрещённых книг. Тогда они всерьёз воспринимали Барама, человека внешне оригинального, но по-женски глупого. Кажется, я их познакомил с одиозным «Сашей Морозовым», которой при всех его качествах дураком никогда не был. Ещё был неглуп Маханьков, последний секретарь и переводчик Лосева. Но он никогда не разбирался в философии, будучи филологом и вообще литератором.
История переиздания бердяевского журнала «Путь», в результате которой один из фигурантов отбросил коньки, описана мною в пьесе «Каша из топора», но, конечно, в фарсовом ключе. В реальности я просто понял, что ребята не соображают, что делают, и нацепил горб терпиле Захарбекову, который потом два года бегал с этим рюкзаком по Москве. Денег он никаких не заработал, на этом деле заработать деньги мог только я. Хотя Анашвили думал иначе.
В 1993 я написал о советских философах довольно злой фельетон, который против моего желания имел довольно значительные последствия. Писал я его между делом, и не думая о философском факультете. Я там давно не появлялся, и он был мне фиолетов.
Однако меня почему-то тогда сочли каким-то официальным лицом, поставленным на философию, чуть ли не главой «ликвидационной комиссии». Это привело к очень смешным последствиям. Протоновы стали писать доносы не господу Богу или министру здравоохранения, а мне. Мне это, повторяю, было перпендикулярно, и я на их заходы никак не реагировал. Хотя при желании волну можно было разогнать до размеров особых. Например, сильно злобилась философская мадам Урожаева, у которой за несколько лет до этого в философском стройотряде погиб сын и она горела желанием отомстить сослуживцам. Знала она много, так как была внутри шарашки. Да многое я и сам знал. Только о чём и зачем писать. Ну, пропагандисты, ну, воруют. Ну, подлые. Дураки. А ДАЛЬШЕ ЧТО? Дальше – НИЧЕГО. Я вообще из журналистики ушёл.
Одним из «оборонительных действий» советских философов стал иск «Независимой газете» со стороны Василия Васильевича Соколова. Я в статье раздал всем сестрам по серьгам, досталось и ему. Точнее его книге, которую я назвал «лепетом советского кретина». Соколов был из всей плеяды самым приличным, точнее, просто никаким. Это русский, из деревни, всю жизнь писал аккуратные обтекаемые тексты о западноевропейской философии. Человек неглупый, старый. К тому же воевал. Его выдвинули как таран. Я тогда Третьякову сказал:
- Вы напрасно смеётесь. Соколов говорит не от себя – его поставили на дело. Это партийные агитаторы, но поскольку для марксистской риторики свойственная наукообразность, они по-своему неглупые. Затронуты их корпоративные интересы и конечно они просчитали ходы. Если Вы готовы всерьёз полемизировать, то я готов оказать посильную помощь, но это будет долго. Если Вам это не нужно, то лучше не связывайтесь.
Третьяков так и сделал. Потому что прекрасно понимал, что Галковский это Галковский и больше никто. А Третьяков всегда был политиком. Мнения о закрытии философских факультетов не было.
Несколько позже на «коллективное письмо» умученных от Галковского пропагандистов я ответил в выпускаемом мною в прединтернетье журнале «Разбитый компас». Потом возник сайт «Самиздат», я издал «Бесконечный тупик», мне дали антибукеровскую премию, Ельцин и его эпоха ушла в прошлое, появилось ЖЖ, философский факультет несколько раз реорганизовывался.
Я никогда не интересовался «философскими делами». Ну, заходил время от времени в 90-х в Институт философии, где числился мой товарищ, на самом деле занимающийся серьёзным бизнесом. Потом я помогал с проектом памятника Владимиру Соловьёву во дворе этого института. В МГУ я вообще не был более двадцати лет.
Обратил внимание на философский факультет я в связи с «биомузейным делом», мне это показалось переборхесом, которого всё-таки философский факультет недостоин, и уж конечно недостоин университет в целом. МГУ какой-никакой, а есть и продолжает быть лучшим вузом страны, пускай и не самой лучшей.
Ну, я и решил сыграть на повышение. Думаю, пойду к ребятам, подарю книжки. Расскажу о былом, как наше поколение училось, что делало. Ничего особого конечно не произойдёт, но польза будет. А из 50 книг 5 попадут кому надо. Да и руководство факультета наверно давно поняло, что Галковский человек безопасный, никому ничего плохого не сделавший. Спокойный, в общем, человек. Да уже и пожилой.
Ну, пришёл. Хотя был сильно болен и занят выше крыши. Встреча закончилась провалом. Ладно, думаю, оставлю книги. Возвращаюсь из Америки – молчание. Начинаются экзамены, каникулы, я жду. Наконец наступает пора осенних занятий. Проходит месяц и выясняется что БТ таки пригодился – на него ставят диапроектор.
Я ничего не имею против диапроектора. И против декана и ректора. Хотя декан радовался как ребёнок, что на Галковского никто из студентов не пришёл.
Но я-то читал Солженицына, за которого вообще срок давали. Отсутствие рекламы - не помеха. Если кто не пришёл – можно было почитать книги. Если хотели бы встретиться, я бы ещё пришёл - и раз и два. Про Интернет я и не говорю.
Нет, здесь чётко выстраивается определённое мнение «отечественных мыслителей».
1. Не знаем
2. Знать НЕ ХОТИМ.
Для физиков или, например, биологов это аргумент. А действительно, какого рожна им вдруг надо раскрывать книгу Галковского. Если бы Галковский был элементом массовой культуры (в хорошем смысле этого слова), тогда они могли бы заслужить упрёк в профессиональной узости.
Но для филологов… Я ведь современный писатель, есть курс «современная российская проза». Если ботаник отмахивается от бабочки: не знаю я никаких бабочек, это уже непонятно. А уж если зоолог...
- Ну, позвольте ребята, я же писатель.
- Писатель? Это какой? Не знаем.
- Вот – премии дали, вот - в энциклопедии пишут.
- Ну и иди в жопу со своей премией. НА ХУЙ.
Это филолог. Филологи кстати так не говорят. Они меня честно изучают. Кому нравится, кто считает идиотом – каждый по-своему. Но никто не скажет «а кто это?». В Литинституте встречу студентов со мной вёл ректор, пригласивший свой семинар.
Но ведь я писатель только отчасти. Я ещё историк. Философ. В философии у меня есть дополнительный бонус – это моё родное, я получил образование здесь, здесь учился. А мне говорят (это буквально):
- Блин, урод 50 двухтомников припёр, папа Карло двужильный. Это дядя сто кг пёр. А подумал, чучело безмозглое, что студенту некуда твои кирпичи класть, что у него места дома мало.
Это считается аргументом.
Позиция объясняющего себя писателя на редкость проигрышная, это смешно. Я это делаю только по одной причине – смешно здесь мне.
Проблема не в моей бездарности, я на неё охотно подписываюсь. А в том, что в общественном мнении она не очевидна (мнения о Галковском разные) и у людей есть возможность эту бездарность разоблачить, что называется, в прямом эфире.
Но речь идёт о другом - о подставке под диапроектор. То есть люди чем-то недовольны, им чего-то надо. Им хочется со мной разобраться, меня запомнить.
Ну, запомните.
В заключение вернусь к обиженному 15 лет назад Соколову. Соколов несомненно биологически выдающийся расовый тип. Из деревни, прожил 90 лет… Умный.
Но философия это штука аристократическая. Ей занимаются Хозяева и часто выдумывают её для плебса.
Соколов поэтому и прожил 90, поэтому его и взяли в дело. Потому что «никогда и ни за что». Выше головы не прыгнешь. Стартовая позиция была безнадёжной:
«Но все же познавательная активность присуща мне с моего деревенского детства и даже «политическая». Я был тогда очень активный пионер. Можно считать, что принимал участие в организации колхоза в нашем огромном селе. Наш парторг («избач») научил нас: ребята (а я их возглавлял), вот будут сейчас уполномоченные выступать, призывая вступать в колхоз, «несознательные мужики» будут яростно выступать против. А вы, когда будут эти выступать, заберитесь на кулисы. Сцена была такая. И орите изо всех сил, бейте ногами, чтоб их заглушить. Так мы и делали. Колхоз организовали, и я с грустью наблюдал, как в марте 30-го года появилась статья Сталина «Головокружение от успехов», «несознательные мужики» быстро уводили своих лошадей, инвентарь, всякий скарб. Мгновенно развалился колхоз. Собрали библиотеку у раскулаченных. Один имел много книг. Отрубник еще сохранился в 30-й год. Отрубник со времен Столыпина… Библиотека хорошая была. Ну, почитаем. А я очень читать все, что под руку попадалось. И комитетчики сделали меня библиотекарем в 11 лет, я выдавал книги. Местный парторг, Любомудр был умный, активный был, «избач». Секретарь партбюро, ну несколько коммунистов-то было. Потом уже услышал в Москве, что его расстреляли. Но он «просветитель», организовал на селе некий театр, ставил пьесы всякие. Вовлек и меня в некоторые роли. Я имел большой успех, например, в роли черта».
Но повторяю, человек поднялся.
В общем, то, что у русских всё последние сто лет валится, понятно. «Недоевропа». Но ведь, блин, АЗИЯ поднимается. Сначала Япония, затем шантрапа «пяти драконов», а теперь и его величество Китай. Почему?
Я вам отвечу со всем хладнокровием, совершенно не боясь возможного визга.
Потому что на Востоке Соколов (а он, ещё раз повторяю, человек не глупый), в 1990 году пришёл бы ко мне, встал на колени и поцеловал руку: «Спасибо, учитель».
Я тоже поднялся с низов за счёт своего таланта, но низы низам рознь. Мои низы это город, столица, Патриаршьи пруды. Мой отец учился в консерватории и писал стихи, мать окончила десятилетку.
Я решал другие жизненные задачи, у меня были другие стартовые условия. Да, надо мной глумились всю жизнь, но красным дьяволёнком я на сцене цыганских агитаторов не кувыркался, и, более того, избежал предписанного мне иностранными хозяевами антисемитизма, быстро поняв, что обижаться на азиатов это ронять собственное достоинство. Несмотря на все прыжки вокруг меня гельманов и ольшанских, сценарная борьба слона с моськами не задалась.
Я к 25 годам дорос до стадии западноевропейского интеллектуала, а к 40 – аристократа (не по образу жизни, а по мировосприятию.) Этого быть не могло и в сценарии не прописывалось настолько, что многие до сих пор трут глаза и щиплют себя за руки. Конечно, я исключение. Но я есть. Я хозяин, который появился через 30 лет после смерти последних хозяев этой страны. Смерти на эмигрантской помойке. А я появился В ЦЕНТРЕ, на родине.
А Соколов перед Хозяином стал жестяными медалями звенеть. В суд подал – «обидели фронтовика».
Учитель ему бы мозги от мусора прочистил. Забыл бы и колхозный театр, и «средневековую философию». Потому что на Востоке, особенно на Дальнем Востоке, дисциплина. И слушаются там вовсе не аксакалов, а КОГО НАДО. Иначе бы в Японии до сих пор колеса не знали. Сидели бы выжившие из ума хотабычи и говорили, что никакого колеса нет. Ездили без колеса и ладно.
Если слушаются кого надо, это сильно экономит время.
Например, человек всю жизнь изучал после колхозного театра Раймунда Луллия и Роджера Бекона, а ему ещё «до того» могли сказать:
- НЕ НАДО.
И всё. Не надо и всё. Сказал Учитель. Если есть вопросы, можно приползти на коленях и почтительно попросить разъяснений.
Тогда может поступить развёртка приказа:
а) Книг писать не надо, нет литературного таланта.
б) Средневековой философии, как и самого средневековья, не было.
в) Сообщать об этом студенческой массе нецелесообразно. Пусть учатся по изданным учебникам.
А можно и просто бамбуковой палкой по черепушке долбануть. Мало не покажется.
Культуры особой конечно так не достигнешь, а цивилизация будет. И порядок будет. Меня, кстати, единственные иностранцы, которые нашли и перевели – японцы.
Только фиг-два это русскому объяснишь. Он до всего своим горбом доходит, как европеец. А планировать, как европеец не умеет. Умишка не хватает. Ума нет, а понимание о себе есть, хочется от себя пожить. Он и живёт. Себе на горе, людям – на радость.
Вы оцените уровень. Диалог из предпоследней ветки:
noweekoff_a: а кто вы?fraticelli: :))) Браво! Вполне серьезно говорю.arrestant: Ну, а серьезно. Дело не в личности. А в том, что автор прав о философском факультете. А то, что Галковского никто не знает, неважно. Выпускников философского, что ли, знают? Кого?fraticelli: Знают. Назвать имена? Козиков Александр Митрофанович. Багатурия Георгий Александрович. Это Вам, блин, не "сотня московских литераторов"(arrestant: А, блин, что это?fraticelli: Это вполне серьезные ученые, признанные не только у нас в стране, известные в Европе и в США. Это люди, которые, несмотря на возраст, все еще занимаются научной работой, а не толкают "книжечки по 500 рублей" и называют румынами всех тех, кто эти самые книжечки не покупает.xclass: Он перепутал при копипасте. Это два человека: Иван Андрееевич Козиков, Александр Митрофанович Ковалев.fraticelli: Я перепутал не при копипасте, а при работе с обоими на одном факультете одновременно)))) Прошу прощения - пишу не в лучшем состоянии, поэтому случилась ошибка. Не Козиков, а Ковалев. Александр Митрофанович Ковалев.arrestant: Спасибо, я, кажется, разобрался.«О настроении людей в тот период может свидетельствовать и такой пример. Тогда на демонстрацию в праздники выходил весь состав университета. Однажды философский факультет постави¬ли в самый хвост колонны МГУ, и все над нами снисходительно потешались. Но самое главное, что когда шла основная колонна университета, Сталина не было на трибуне, а когда проходили мы, Сталин как раз появился. НАМ ВЕСЬ УНИВЕРСИТЕТ ЗАВИДЫВАЛ. Это, конечно, мелкий эпизод, но хорошо показывает специфику ситуации того времени».
ФИЛОСОФИЯ.
fraticelli: Ну зачем же делать далеко идущие выводы на основе вырванных из контекста цитат. Уверен, что и труды Галковского могут похвастать просто шедевральными измышлениями. Конечно, Ковалев теоретик своеобразный, но величиной считающийся.xclass: Ковалев. Пробная цитата:«В философии есть такие понятия, которые беспредельны, например, мир конечен или бесконечен. Но я думаю, что физики когда-нибудь докопаются, что мир конечен или бесконечен. Тогда и философия скажет, что мир конечен или что мир бесконечен. При этом по мере развития науки уменьшается соотношение между тем, что в философии уже установлено, и тем, что в ней еще не установлено. Только эксперименты должна ставить не одна наука, а несколько наук. А уже на базе абстрактного мышления дальше есть возможность философского осмысления. Но у меня все-таки такое ощущение, что по мере накопления конкретных фактов, знаний и философия в XXI в., я думаю, обретет свое лицо и использует этот огромный материал, собранный конкретными науками, для обоснования каких-то новых более фундаментальных всеобщих законов. Я верю в философию, она, конечно же, должна быть наукой и должна развиваться на основе данных конкретных наук. Я считаю, что основным вопросом философии является не отношение бытия и сознания, а отношение человека к миру. Не случайно человек интересуется теми вопросами, которые затрагивают его жизнь, жизнь общества в целом».
С таким умственным багажом будет работать только «взвод – встать, взвод - сесть». Но в русском государстве на рычагах – чужие. Чего им интеллектуальную температуру аборигенам повышать? Поэтому отмашки не будет.
Ну а каждый русский от себя как черепашонок может барахтаться. Только на философском так себе черепашата. Квёлые они там какие-то. Боюсь, до океана в одиночку мало кто добежит.
