Галковский Дмитрий Евгеньевич (galkovsky) wrote,
Галковский Дмитрий Евгеньевич
galkovsky

PS-25. ЧТО НЕОБХОДИМО ЗНАТЬ О МИХАИЛЕ БУЛГАКОВЕ - 1



Как и в случае Салтыкова, общеизвестные фотографии Булгакова не передают его внутреннего облика. Я бы даже сказал, таких фотографий нет. Наиболее похож на себя писатель Булгаков на посмертной маске. Тонкое, нервное лицо: с пульсирующей жилкой на лбу и ироничной полуулыбкой, вроде бы кривящейся в сарказм, но уравновешивающейся спокойной правильностью пропорций. Это сложно наложенные друг на друга театральные маски, являющиеся символом актёрского мастерства: маска плача и маска смеха. В жизни Булгаков всегда «делал лицо» перед объективом: единый сложный образ превращался действительно в театральную маску, никогда не передающую сложную глубину его внутреннего жизни и трагическую разорванность жизни внешней.


I

Первым обнародованным произведением, которое написал Булгаков, была пьеса «Дети муллы» (1921). А последнее, над чем он начал работать – пьеса «Батум» (1939).

В «Детях муллы» повествуется о революции на Кавказе. Все герои пьесы делятся на хороших ингушей и плохих русских. Некоторые ингуши в начале пьесы тоже нехорошие, но в процессе революции перевоспитываются и становятся хорошими. Плохих русских по ходу действия арестовывают и выгоняют. Это и есть революция.

«Батум» это пьеса о молодости Сталина. Совсем молоденький Джугашвили это витязь в тигровой шкуре, которому цыганка нагадала быть великим человеком, и далее русские нелюди от зависти и от собственного ничтожества начинают бить молодого грузинского рыцаря палками по голове.

Этими двумя литературными фактами исчерпывается весь спектр взаимоотношений Булгакова с коммунистическими аборигенами. Кем человек людей считал (и кем они действительно были) и кем человек считал себя в СССР.

«Детей муллы» Булгаков написал, чтобы на полученный гонорар подкупить капитана иностранного парохода и убежать в Европу. С этой целью приехал в Батум, но для подкупа не хватило денег.



Вот эта фотография Булгакова сейчас считается самой типичной и удачной. На самом деле это шутка и эпатаж. Булгаков монокля не носил, купил его для прикола, и получившийся карикатурный немецкий аристократ эпохи межвоенья ну никак не похож на настоящего Михаила Афанасьевича.



II

По своему происхождению Булгаков был из поповской среды, но поскольку речь шла о конце 19 века, это конечно не Чернышевский. К тому же отец Булгакова был не простым священником, а профессором богословия. Интересно, что он знал английский язык, что тогда было редкостью (первым иностранным языком всегда был французский, вторым обычно немецкий). Афанасий Иванович написал докторскую диссертацию об англиканстве («О законности и действительности англиканской иерархии с точки зрения Православной Церкви»). Вероятно, это обстоятельство послужило одной из причин того, что его старшему сыну в СССР жилось относительно мягко.



Родители Булгакова. Отца Михаил уважал, но не знал. Мать – знал, но не уважал.

Кроме того, Булгаков-отец напечатал по условиям времени довольно либеральную статью о масонстве в стиле «многого мы ещё не знаем» («Современное франк-масонство в его отношении к церкви и государству»). Такая подача материала была характерна для суворинского «Нового Времени», что косвенно указывает на возможную принадлежность к ордену. (Напомню, что Суворин, печатающий в своей газете нейтральные или умеренно негативные материалы о масонстве, сам был масоном и, таким образом, рекламировал орден среди читателей.)

Булгаков-отец был дальним родственником философа Сергия Булгакова (тоже из бедных поповичей), который его привлёк к работе «Религиозно-философского общества», руководимого Мережковскими.

По своему психотипу Афанасий Иванович был гелертер и трудоголик. Его работа давала семье приличный доход и солидный статус, но воспитанием детей он не занимался. Отец Булгакова рано умер: в 1907 году в возрасте 48 лет, когда Михаилу было 16, а остальным детям (шестерым) еще меньше.



Здесь Булгаков убедительно передразнивает Маяковского. Тоже ничего общего – Маяковского он ненавидел.

Разумеется, семья Михаила Афанасьевича была дворянской – по образу жизни, образованию, кругу знакомств. Но не следует забывать, что родители Булгакова были дворянами в первом поколении, и иногда это давало себя знать.

Например, потомственный дворянин никогда не будет задирать людей своего круга беспричинно. В нападках он может потерять лицо и действовать подло, - в зависимости от уже не сословных, а личных качеств, - но немотивированные нападения не его стиль. Подобная осторожность в крови, ибо он генетически приучен к тому, что конфликт может закончиться очень быстро и очень печально.

В этом смысле Булгаков делал невозможные вещи. Он, например, просто так вывел в «Белой гвардии» под видом негодяя и труса Тальберга мужа своей сестры Леонида Карума. Карум, кадровый офицер из прибалтийских немцев, был потрясен подобной подлостью, его жена навсегда разорвала отношения со своим братом. На склоне лет Карум написал подробные мемуары, где очень нелицеприятно высказывался о своем умершем шурине. Это было несправедливо и мелко, но вполне понятно. Поступок Булгакова же непонятен. Это шариковский атавизм семинарского хамства. Кроме всего прочего, прозрачная аналогия с Тальбергом в условиях СССР выглядела политическим доносом (там описывалась его связь с германским оккупационным режимом и т.д.)



«Булгаков – популярный актёр». Тоже не следует обольщаться насчет большого сходства: это актёр, играющий актёра.

Карум, кстати, был одним из представителей красного военного масонства. Во время февральской революции он участвовал в аресте генерала Иванова, потом служил у белых, но не был расстрелян в Крыму среди прочих офицеров, а безболезненно перешел на службу в красную армию. Во время уничтожения военных масонов (операция «Весна») он был арестован, и провёл несколько лет в лагере, но, видимо из-за большого градуса ему сохранили жизнь и дозволили жить в сибирской ссылке.

Вероятно, Карум был скользким типом, но это слишком малое основание для того, чтобы подвергать угрозе жизнь своего родственника и обрекать на мучения родную сестру и маленькую племянницу. И к тому же сам Карум ему ничего плохого не сделал.



Между прочим, Булгаков не только писал пьесы, но и играл на сцене. Так что мои слова о социальном гриме булгаковских фотографий это очередное «Галковский как всегда прав». То есть вещь почему-то не замечаемая, но объективно самоочевидная.



III

Булгаков, что вообще характерно для писателей, но для русских писателей редкость, – обладал даром любви, причём, - для русских условий уже редкость необыкновенная, - любви счастливой и взаимной. Нормальной. Он был женат три раза, все три раза по большой любви. Все три жены его очень любили, встреча с Булгаковым была главным событием в жизни этих женщин. Все три были красивы (или, по крайней мере, миловидны), женственны и умны нормальным женским умом. Все три ему очень подходили. Во всех трёх случаях со стороны Булгакова присутствовал элемент некоторого расчета, что нормальной любви (если она есть) только помогает.

«Нормальная любовь» это когда мужчина влюбляется, добивается благосклонности и потом наступает период счастья. Счастье-наркотик длится несколько месяцев или лет, потом отношения переходят в фазу спокойного супружества –семейного счастья с детьми. Детей у Булгакова не было, поэтому наступал новый цикл. Если бы были, он бы конечно остановился на первом браке или втором.

Трудно представить «нормальную любовь», переживаемую Пушкиным, Толстым, Достоевским, Гоголем, Чеховым, Горьким и т.д. Это или секс, или брак по расчёту, или психопатия, или онанистические фантазии, или чёрт ещё знает что, только не нормальные человеческие отношения. Что, повторяю, вовсе не свойственно писателям. Писатель это, по определению, любимец дам и дамский угодник, как оперный тенор или, на наши деньги, рок-музыкант. Но, в отличие от музыкантов, писатели бОльшие рационалисты и прагматики: если нет проблем с психикой или половой ориентацией, они, как правило, «хорошо устраиваются».

Возможно, у русских это не получалось из-за общей несформированности быта образованных классов. А может из-за того, что в русской литературе с самого начала было много ненормального. Начнем с того, что русская журналистика находилась на пещерном уровне вплоть до 17 года, и этот 17 год не заметив, плавно поползла дальше. Многие литераторы стали советскими министрами, а дубиноголовые «золотые перья» вроде Добролюбова – государствообразующими классиками. Русского литературоведения же нет до сих пор. И это при наличии литературы мирового уровня.



Татьяна Лаппа

Три жены Булгакова точно соответствовали трем этапам творческой биографии. Первая – Татьяна Лаппа. Из богатой дворянской семьи, стойко перенесла все невзгоды революции и гражданской войны, была рядом с Булгаковым в самый трудный период и спасла в 1918 году от морфинизма (тайно уменьшала дозу до нуля).



Любовь Белозерская

Вторая жена – Любовь Белозерская. В отличие от провинциалки Лаппы, Белозерская жила в столицах, занималась балетом, входила в литературные круги, а после революции убежала в Европу. В начале двадцатых она вернулась в Россию из нищей эмиграции и была типичной «недорезанной буржуйкой», то есть тем, кем были белые поселенцы в Зимбабве после первых лет независимости, но до своего окончательного исчезновения. Такие люди образовывали в Советской России 20-х «белое гетто». Было понятно, что это временно, жилось им сложновато, но надо понимать, что сами черные красные им завидовали и подражали. «Списывали слова». Белозерская сознательно выбрала Булгакова как блестящего молодого писателя из «наших», и ввела в круг образованных русских, ещё живших в Москве 20-х.



Елена Шиловская

Третья жена Булгакова - Елена Шиловская. Она тоже была из белого гетто, но успешного – не родезийского, а юаровского. Эти люди интегрировались в советский быт и добились в новых условиях материального успеха. Сам Булгаков достиг фазы признания от руководства ЮАР в 1930 году, когда превратился в «Писателя Которому Позвонил Сталин». После этого он стал своим человеком в государственном Большом Театре и МХАТе.

В «юаровском» гетто было много цветных – сама Шиловская, по девичьей фамилии Нюренберг, по отцу крещёная еврейка (её мать из семьи православного священника).

Бывший муж Елены Булгаковой, советский генерал Шиловский – крупный военный масон, подобно Каруму выживший после «Весны», и, в отличие от него, даже продолживший карьеру. В значительной степени это получилось из-за цветной жены. Для «бывших людей» это было важнейшим маркером лояльности. Развод в данном случае ничего не значил, второй женой Шиловского стала тоже еврейка - дочь Алексея Толстого и Софьи Дымшиц. Если бы не первая жена, его бы расстреляли в 1929-1931, если бы не вторая - в 1937-1938. С вероятностью в 90%.


IV

Существует устойчивое мнение, что Шиловская послужила прототипом главной героини «Мастера и Маргариты». Это НЕ ВЕРНО. Маргарита - это сексуальный чертёнок Белозерская, прошедшая константинопольскую эмиграцию и парижские варьете, потом прилетевшая в Москву верхом на сорокалетней еврейской свинье, выгнавшая её пинком, и нашедшая своего Мастера. Маргарита на помеле и с молотком в руках, громящая квартиры еврейских «литературных критиков» это Белозерская 1:1.

Любовь Булгакова и Белозерской это зрелая взаимная страсть 30-летних людей, еще полных сил и энергии. Такая любовь описана в «Мастере и Маргарите», Булгаков начал писать эту вещь в конце 20-х годов, в это же время там происходят основные события.


Булгаков в образе арийского сверхчеловека со стеклянными глазами. Абсолютно непохоже на его характер. Булгаков был впечатлительным, нервным, любил прибедняться и давить на сочувствие. Правда фото хорошо передает одну особенность его физического облика. У Булгакова были правильные красивые черты лица, он был хорошо сложен, но в чём-то походил на Чубакку из «Звездных войн» - волосы, глаза, брови, ресницы были одинакового тёмно-желтого цвета.

Что касается Шиловской, то конечно Булгаков был не таким человеком, чтобы жить с нелюбимой женщиной. Елену Сергеевну он любил (о ней и говорить нечего), они подходили друг к другу, за все годы совместной жизни у них не было ни одной ссоры. Но это была любовь людей, которым за сорок и любовь людей уставших. Булгаков устал от «несчастных случаев на стройке» (в том числе от периодических ссор с Белозерской), Шиловская устала от скучной размеренной жизни постепенно стареющей генеральши. Булгаков давал ей ореол жены знаменитости, она ему – гарантию принадлежности к успешной литературной номенклатуре.

Но дописывалась «Мастер и Маргарита» в 30-е годы, в период третьего брака. Психологически Булгакову было неудобно описывать бывшую жену, он добавил Маргарите ряд черт Шиловской. После его смерти Елена Сергеевна оказалась главной держательницей булгаковского наследия и стала усиленно пропагандировать тезис «Маргарита это я».

Надо сказать, что этому были основания не только потому, что Булгаков что-то добавил и отретушировал.



Снова Булгаков-актёр. На этот раз не Арлекин, а Пьеро. Актёр, играющий писателя. Например, очень талантливого русского писателя-эмигранта.




Примерно вот такого.

Давайте посмотрим, в чём сюжет «Мастера и Маргариты»? Начинающий писатель пишет гениальную книгу. Книга не публикуется, но получает разгромную рецензию – политический донос, ставящий под угрозу жизнь автора («Мастера»). Возлюбленная Мастера («Маргарита») продаёт душу дьяволу, чтобы спасти писателя и его творение. Конец книги не ясен. Литературные враги Мастера «посрамлены», а сам он вместе с Маргаритой то ли умирает, то ли переносится в иной мир, то ли уезжает далеко-далеко. Неясна также степень платы, которую платит за это Маргарита, да и сам Мастер. Договор с дьяволом смягчается тем, что дьявол это вроде бы часть божественного мира, а сам Бог, являющийся персонажем книги Мастера, просит за автора. В общем «флёр».

В литературе встречаются вавилоны и покруче, мало ли туманностей и условностей в изящной словесности. Проблема в том, что для Булгакова подобные недоговорённости не характерны, и вообще этот автор всякого рода накрученности и двусмысленности считал (небезосновательно) признаком художественной беспомощности.

Объяснение можно найти в незаконченности романа, что имеет быть. Но, в общем «Мастер и Маргарита» дописан до стадии беловой правки. Поэтому речь идет просто напросто о цензуре и эзоповом языке.

Булгаков хотел сказать (и СКАЗАЛ) вот что:

Мастер пишет гениальную книгу. Она не публикуется, но получает разгромную рецензию – политический донос, обрекающий автора на смерть. Маргарита продаёт душу дьяволу, чтобы спасти своего возлюбленного и опубликовать его книгу. Литературные враги Мастера наказаны, а сам он вместе с Маргаритой волшебным образом переносится из СССР в Европу. Где публикует книгу и живёт с Маргаритой долго и счастливо (примерно, как Набоков). Договор с дьяволом получает своё оправдание. Он недействителен, так как Мастер и Маргарита и жили в аду СССР, а книга, которую в СССР хотели уничтожить (вместе с автором), призывает к милосердию и утверждает подвиг Христа. Поэтому внешне спасение Мастера происходит руками дьявола, а на самом деле это воля и желание Бога (Иешуа, который просит Воланда приказывает Воланду).



Булгаков в образе западного писателя, добившегося всемирной славы. Например, бежавшего всеми правдами и неправдами из китайского ада СССР и написавшего об этом сложноорганизованный роман в стиле магического реализма.

Женитьба на лояльной Шиловской была для Булгакова изменением статуса невыездного литератора. Булгаков рассчитывал, что их выпустят заграницу, и перспектива заграничной поездки была её «приданым». Поездка наметилась весной 1934 года, по линии МХАТа (где, кстати, сестра Шиловской работала секретарём Немировича-Данченко). МХАТ слыл «передвижным гетто» – сотрудники театра постоянно ездили в длительные зарубежные командировки – и с гастролями и «от себя». Речь шла не о пустых разговорах, у Булгакова и Шиловской забрали документы для оформления виз – отказ произошёл в последнюю минуту и произвёл на Булгакова потрясающее впечатление. У него началось нервное заболевание.

Попытки Булгакова выехать на Запад имеют длинную историю. После батумской неудачи он мог довольно легко выехать в зарубежную командировку по линии сменовеховцев, но упустил эту возможность, закрутившись в водовороте московского успеха. Тогда казалось, что режим НЭПа продлится достаточно долго и весьма возможно пойдет по пути дальнейшей либерализации.

В общем, так считали и авторы «новой политики». Проблема заключалось в том, что в 1917 году в России были запущены могущественные силы азиатизации. «Буржуазную» февральскую революцию сменила революция не социал-демократическая, а антиколониальная, белые люди потеряли контроль над ситуацией, и начался процесс превращения Римской империи в империю турецкую. Любые действия, направленные на ужесточение репрессий и примитивизацию общественной жизни шли «на ура» и часто проскальзывали дальше намеченных пределов, а все попытки ситуацию смягчить и улучшить требовали значительных усилий и часто заканчивались неудачей. Тут, что называется, сама пошла. Сталин действовал вполне и даже совершенно логично и в 1920 и в 1925, и в 1930-1935-1940, но Сталин 1925 очень бы удивился и даже рассердился, если бы ему сказали, КЕМ он станет в 1937. Я думаю, он бы даже рассмеялся и побежал рассказывать занятный анекдот Бухарину и другим членам ЦК.



Эх, хорошо пошла!

Булгаков спохватился в середине 1926 года, когда у него ГПУ сделало обыск и изъяло антисемитский и антисоветский дневник. Делу хода не дали, но с этого момента следователю даже ничего не надо было выдумывать – чудак сам себе оформил срок.

По инерции литературная карьера Булгакова продолжалась, собственно пика известности он и достиг в конце 1926, когда одновременно московскими театрами были поставлены две отличные пьесы: «Дни Турбиных» и «Зойкина квартира». Но внутриполитическая ситуация быстро ухудшалась. В 1927 году пьесы запрещают, потом «Турбиных» снова разрешают, потом запрещают опять, начинается канитель, которая будет длиться до 1940 года. В 1928 Булгаков пытается выехать заграницу, но получает отказ. В начале 1929 Сталин пишет письмо драматургу Билль-Белоцерковскому, где ругает Булгакова (хотя и признает удачность «Дней Турбиных»). В результате все пьесы Булгакова запрещаются. Булгаков пишет серию писем Горькому, Енукидзе и Ко с просьбой выпустить за границу. Потом пишет пьесу о Мольере, она у всех вызывает взрыв ненависти. Булгаков громко жжёт рукописи и пишет окончательное письмо советскому правительству в стиле «отпустите или убейте».

Неожиданно ему звонит по телефону Сталин, в процессе беседы получается, что Булгакова не отпустят, но оставят в покое и дадут нормально работать. Частично это происходит, внезапно Булгаков из изгоя-белогвардейца превращается в солидного спеца-попутчика. Но иллюзий у Булгакова уже нет – его маниакальная цель Европа. В следующем году он пишет письмо Сталину с просьбой о заграничной командировке. Ответа нет, хотя в конце года Сталин выпускает на Запад Евгения Замятина, а затем распоряжается ослабить давление на Булгакова.

И Замятин и Булгаков масоны, а также писатели, имеющие некоторую известность на Западе. Но у Замятина революционная биография. До революции он занимался дискредитацией русской армии, входил в террористические организации, после революции резко дистанцировал себя от белой эмиграции. Уникальный факт – Замятина не только навсегда отпустили в Париж, но уже в Париже приняли в Союз советских писателей и продолжили сотрудничество по линии общественных организаций.

Булгаков «белогвардеец» и на замятинских условиях из Советской России его не выпустят. Но ему кажется, что ещё есть шанс поехать в командировку, добраться до Парижа и стать невозвращенцем. В этом ему должна помочь новая жена.



Булгаков прибедняющийся подкаблучник. «Не шалю, никого не трогаю, починяю примус».

Почему Шиловская должна была оказать такое магическое воздействие на советскую власть? Лояльности для этого было мало. Булгаков надеется на связи Елены Сергеевны с нечистой силой с ГПУ. Мужем её сестры был осведомитель тайной полиции артист МХАТа Евгений Калужский.



Евгений Калужский.

Это был потомственный актёр, в труппе МХАТа его считали своим, так что знал он всё про всех. О чём и докладывал.

Несколько смягчает ситуацию то обстоятельство, что Калужский, в общем, не мог сообщить энкаведистам ничего нового. Все понимали, что МХАТ это масонская резервация для «бывших людей», и все эти «бывшие люди» «ставших людьми» ненавидят. Но при этом, в силу своего положения и рода деятельности, ничего не могут поделать. Так что в целом информация Калужского была тривиальной.

К тому же доносы Калужского на Булгакова (по крайней мере, те, которые обнародованы), написаны вполне «по-родственному». Например, слова Булгакова по поводу срыва поездки он передает так:

«Меня страшно обидел отказ в прошлом году в визе за границу. Меня определенно травят до сих пор. Я хотел начать снова работу в литературе большой книгой заграничных очерков. Я просто боюсь выступать сейчас с советским романом или повестью. Если это будет вещь не оптимистическая — меня обвинят в том, что я держусь какой-то враждебной позиции. Если это будет вещь бодрая — меня сейчас же обвинят в приспособленчестве и не поверят. Поэтому я хотел начать с заграничной книги — она была бы тем мостом, по которому мне надо шагать в литературу. Меня не пустили. В этом я вижу недоверие ко мне, как к мелкому мошеннику.

У меня новая семья, которую я люблю. Я ехал с женой, а дети оставались здесь. Неужели бы я остался или позволил себе какое-нибудь бестактное выступление, чтобы испортить себе здесь жизнь окончательно. Я даже не верю, что это ГПУ меня не пустило. Это просто сводят со мной литературные счеты и стараются мне мелко пакостить».


Со стороны Булгакова это мог быть «разговор на заданную тему», но в любом случае доклад Калужского о родственнике благоприятный. Слова Булгакова не ставятся под сомнение, а это можно было бы выразить всего одним словом («якобы», «де», «мол», «утверждает, что».) И важно, что доклад написан как раз в момент последней попытки Булгакова выехать за рубеж (просьба подана 15 мая 1935 года, а запись Калужского датирована 23 мая)

Вероятно, что и в 1934 году Калужский писал о Булгакове в таком же благоприятном духе («сын в Москве как заложник», «хочет честно работать, но стесняется» и т.д.)

Однако, «не сложилось»… А если бы сложилось?

Шиловская прекрасно понимала, что из Парижа муж, скорее всего, не вернётся. Это было либо обговорено, либо нет, но в любом случае её интерес здесь не соблюдался. Эмигрировать на Запад в силу своих просоветских взглядов она не собиралась. (Пожить – да, кто же откажется от такого счастья, легально уехать, как уехала жена Замятина – тоже. Бежать – нет.). К тому же в СССР оставались её дети, которых она любила. В чём был её интерес? Её интерес состоял в том, чтобы любимый муж был рядом – в Москве.

Поэтому сложиться поездки НЕ МОГЛО. И, как правильно заметил Булгаков, дело здесь не в ГПУ.

Так что кто в романе Булгакова чертовка Марго: прямодушная стрекоза Люба-Любэ или коварная муравьиная королева Елена Сергеевна, - большой вопрос. В любом случае, право на «Маргарита - это я» мадам заслужила.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 480 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →