Галковский Дмитрий Евгеньевич (galkovsky) wrote,
Галковский Дмитрий Евгеньевич
galkovsky

133. ОЧЕНЬ РУССКАЯ СКАЗОЧКА!

Хочу ответить на следующее письмо одной из участниц ЖЖ:

Здравствуйте, Дмитрий Евгеньевич!

Я оставляла пост у Вас в Живом Журнале (zloy_horek)

Дело в том, что я пишу кандидатскую по Набокову (в провинциальном госуниверситете) и тема изначально (до того, как я прочла "Бесконечный тупик") не предполагала включения других художественных текстов. Но, мне показалось очень интересным обратиться к образу Набокова в Вашем романе. Пытаясь найти какую-либо информацию о романе, а натыкалась исключительно на критические замечания (ну, и характер их в большинстве... скажем так, сомнителен, о чем Вы уже много раз говорили), из литературоведческих работ я знаю только одну (к своему стыду не помню выходные данные, помню только, что сборник вышел в Твери, но статья была ужасная, просто пересказ текста, поэтому я от злости и не записала; если Вам интересно, я поищу). После я нашла сайт www.galkovsky.com, где большой список литературы, но тоже, все работы критические, ни одной литературоведческой.

Так вот, прочитав весь "Бесконечный тупик" (я имею ввиду "Исходный текст", "Закругленный мир" и текст "Примечаний"), у меня возникла одна идея по поводу своей дальнейшей работы, и, если Вам не обременительно, можно Вас иногда беспокоить вопросами по поводу романа? Я просто не хочу, чтобы у меня получилась работа, которая не имеет никакого отношения к роману, мысли по ходу.

Если Вы не против, можно я задам пару вопросов? Итак, в романе часто возникают ассоциативные связи повестуемого (отдельные эпизоды примечаний) с романом "Приглашение на казнь". А значимы ли для романа аналогии с другим набоковским романом - "Защита Лужина" (я имею ввиду не только примечание к № 225 с. 7, но и весь роман)? У меня возникло такое ощущение, что имплицитно последний актуализируется в тексте "Бесконечного тупика", просто насколько этот процесс осознан Вами, я не знаю. Не хочется домысливать.

Допускаете ли вы возможность прочтения романа как "огромной карикатуры" (примечание к №517 с. 367) на "Дар" Набокова? Я не иронизировать стремлюсь, а просто пытаюсь понять, что привносит сопоставительный анализ в данном случае и имеет ли смысл прочесть "Бесконечный тупик" как бы через "Дар"?

Не кажется ли Вам, что Набоков в "Исходном тексте" и Набоков в "Примечаниях" - различны? Мне показалось, что в "Примечаниях" он - персонаж\герой книги, а в "Исходном тексте" скорее предмет\объект исследования.

И еще, я написала статью(у нас проходила конференция по современной литературе). Я не знаю, как Вы к ней отнесетесь, но хотелось бы узнать Ваше мнение о ней. Если у Вас будет время и желание ее прочесть.


Ответ:

Все произведения Набокова очень похожи. В сущности это различные вариации небольшого числа тем под разными углами зрения. В этом смысле "Приглашение на казнь" и "Защита Лужина" одно и то же произведение: иллюзорная реальность, наносящая непоправимую травму творческой личности, и бегство этой личности из реальности при помощи своего творческого дара. То же касается и самого "Дара". Конечно БТ карикатура на "Дар", но сам "Дар" есть обратная карикатура на самого себя. Главный герой в начале пародиен, как всегда пародиен непризнанный автор. Написав карикатурную ЖЗЛ о Чернышевском (замысел которой гнездится в пародийной реальности, причём вдвойне пародийной: пародии на читателей (чета Пселдонимовых-Чернышевских) и пародии на Россию (эмигрантский Берлин)), автор превращает свою жизнь в нечто подлинное. Это легко понять, если подставить предлагающийся герою и отвергнутый героем сюжет: написание заведомо бездарного манускрипта о "пламенном революционере", да ещё опосредованно связанного с каким-то сдохшим эмигрантским полупедерастом. Это "эмигрантская реальность", которую взбунтовавшийся Чардынцев переворачивает.

Несомненно Набоков считал своё собственное эмигрантское существование ГЛУБОКО карикатурным. Считается, что его отца в эмиграции застрелил некий злокозненный монархист, стремившийся убить Милюкова. Это ерунда. В эмиграции было полно злых офицеров-фронтовиков, никакой охраны у керенских в эмиграции не было. Хотели бы - убили всех. Набокова-отца убили "соратники", и Набоков-сын это знал.

Набоков-старший был типичным русским дураком, обнаглевшим от 300-летнего расового и социального комфорта. До революции он считал, что булки в естественном виде на деревьях произрастают, и крючил физиогномию: "царизьм", "в Англии - дерби". А в 1917 к нему трясущаяся от злобы зверушка пришла и стала на столе клетчатый платочек складывать:

- Вот вы красивый и здоровье у вас хорошее. А у меня туберкулёз почек и на лбу короста. Или вы миллионер, а я всю жизнь как белка в колесе в провинциальной прессе. Опять же язЫкам не обучен. Так что, арийский дегенерат, будем тебя вместе с твоими выблядками кончать. Попил кровь, с-сука.

Заморгал тут Набоков-старший голубыми глазками, но так до конца жизни ничего и не понял. "Отказался верить". Но талант не пропьёшь. Был у него, как и положено русскому дураку, писательский дар. Довольно большой. Стал он в эмиграции СОВЕРШЕННО НЕ ПОНИМАЯ ЧТО, КАК И О КОМ ПИШЕТ, писать воспоминания о работе временного правительства. Воспоминания блестящие, убийственные, полные поистине набоковского сарказма. И арийско-дворянского недоделка его же подельники, вся эта милюковско-керенская шушера убила. Мгновенно. В 1921 году вышел "Архив русской революции", открывающийся воспоминаниями Набокова (цензурированными), а в марте 1922 его убили. Набоков-сын это сразу ПОНЯЛ, и через всю жизнь свято пронёс презрительную ненависть к "русской интеллигенции". Которая для него была бездарной падалью, но падалью опасной, с пистолетами, падалью которую нельзя трогать, падалью перед которой надо маскироваться. Что он всю жизнь с успехом и делал.

Представьте взаимоотношения Набокова с гессенами, вишняками и тому подобной кишечной фауной парижского чрева. Фауна играла лицемерную протекцию сыну убитого ими же подельника, Набоков - изображал из себя послушного сынка. КАРИКАТУРА.

Карикатурность своего бытия Набоков чувствовал очень сильно. Достаточно сопоставить его комментарии к "Евгению Онегину" с шизофреническим комментаторством "Бледного огня". Или издевательское описание сретения с несуществующими русскими (советскими) читателями. Да эмиграция, повторюсь, и всегда карикатурна. ВНУТРЕННЯЯ эмиграция - есть карикатура второго порядка. Сама структура БТ - это структура карикатурного БО.

Меня больше всего в критике БТ угнетало невнимание к литературной части. Текст построен на тысячах литературных аллюзий, реминисценций, пародий и ловушек. Копаться во всём этом человеку с высшим филологическим образованием - одно удовольствие. Этого можно не замечать, т.е. читать Гулливера с детской серьёзностью. Но можно и заметить. Не заметили.

В Вашей статье правильно отмечено два момента.

1. "Замкнутость текста обусловлена наличием в нем многожанровых компонениов: статьи, доклада (такова, на наш взгляд жанровая характеристика «Исходного текста»)...

Вы угадали. Первая часть - "Закруглённый мир" действительно был непрочитанным докладом в бездарном философском кружке МГУ.

2. "Результатом создания метамифологии стало возникновение индивидуального мифа как России, так и русской истории, что осознавалось автором изначально и подразумевалось при характеристике жанра как «интеллектуальной провокации», где процесс развертывания метамифологии реализовывался как «постепенное нарастание субъективизма, переворачивающее восприятие читателя и заставляющее его читать текст второй раз, наоборот» (58). Именно это возвращение к тексту и предполагает осознание читателем абсурдности поставленной цели и ее парадоксального решения."

Верно, в смысле постоянного и многократного подталкивания читателя к перечитыванию одного и того же текста. Следует только учитывать, что вся эта "метамифология" есть пародийная риторика. Я не встречал правильного прочтения издевательских рецензий в конце "Тупика". Это внешнее просветление маразма, при его внутреннем нарастании. Абсурдные шизофренические обвинения превращаются в ещё более абсурдный панегирик. Выхода т.о. нет, иначе бы последней "метамифологической" рецензией всё и кончалось.

Ваш подход - интерпретация биографии лирического героя через сопоставление с анализируемыми им же художествеными произведениями - верен, но ошибочно, точнее слишком просто, смотреть на всё через "Дар". Точно так же можно смотреть через "Камеру-обскуру". Или вообще не через Набокова, а через Чехова. Т.е. единого ключа нет. Есть множество накладывающихся друг на друга шифров. Важен сам факт дешифровки. Состояние дешифровщика. В идеале читатель должен получить абсолютную иллюзию власти над текстом. Это и есть его катарсис. Катарсис не в смерти героя, а в смерти текста. Кончается не герой, а спектакль.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments