По ночной парижской улице идёт покачивающийся из стороны в сторону Дмитрий Евгеньевич: А город пил коктейли пряные... В руке у него волочащийся по тротуару шотландский шарф. А город пил коктейли пряные, Пил и ждал новостей. Уставший мыслитель плюхается на скамейку под одиноким фонарём, закидывает ногу за ногу – по-парижски, горизонтально: Ямайским ромом пахнут сумерки Синие, длинные, А город каменный по-прежнему Пьет и ждет новостей. - Дмитрий Евгеньевич, а когда возникла Франция? Вы обещали разломать. Дмитрий Евгеньевич осоловело таращится: - А я не буу... - Почему? - Не хчуу... Гарсон, шампанского. Пжалте в номера... Помоги мне, помоги мне. В желтоглазую ночь позови. Видишь, гибнет, Сердце гибнет В огнедышащей лаве любви. Дмитрий Евгеньевич притягивает собеседника за воротник, дышит выпитым шампанским в ухо: - Парижж - сердце Франции. Франция страна цццентраллизовываныная. А когда возникло парижское архи... архиепипископство? В середине 17 века. А где короновались монархи? Они короновались в Рем... в Реймсмсе. Но тшшш!!! Молчание... Мыслитель прикладывает палец к губам. - Дмитрий Евгеньевич, но ведь обещали. Ну хоть немножко разломайте. - А я не бууу... Мог бы, а не буу... Парижж жжалко (плачет.) Нам попугай грозил загадочно Пальмовой веточкой, А город пил коктейли пряные, Пил и ждал новостей. Мыслителя тянет с лавки очаровательное существо в халатике с перламутровыми пуговицами: Вы называли меня умницей, Милою девочкой, Но не могли понять, что шутите Вы с вулканом страстей. Галковский плачет от самоумиления: - А я не бууу... Я добрый...